— Жанна приедет через три дня. Она звонила тебе?
Марина остановилась с чайником в руке. Мать, Зинаида Петровна, только что вошла в кухню, все еще в пальто, имитируя случайный визит. Хотя путь к ней из другого района занимал как минимум час.
— Нет, не звонила. Что случилось?
Зинаида уселась за стол, расстегивая пуговицы.
— Она переезжает из Саратова. Рядом с работой совсем беда, Руслан что-то нашел здесь. Вот и решили поменять место жительства.
Марина поставила чайник на плиту, внутри теперь возникло тревожное ощущение — мать никогда не приезжала просто так.
— И где они собираются жить?
— Вот об этом и разговор.
Мать глядела куда-то вдаль, отводя взгляд на холодильник с магнитами из поездок.
— Дом стоит пустым. Уже три месяца.
Марина медленно повернулась. Вот оно, зачем тут оказалась мать.
— Мам, это папин дом.
— Папы нет, — мать резко ответила. — А дом есть и молчит, как будто никому не нужен.
— Он нужен мне.
— Чем он тебе нужен? — Зинаида усмехнулась. — У тебя есть квартира в городе, ты всего два раза посетила его за три месяца. А вот у Жанны и вовсе нет крыши над головой.
Марина сжала край стола. Два раза — да. Каждый визит в этот дом вырывал ее из обыденности, напоминал о запахах и воспоминаниях. Это не дом, это хранилище памяти.
— Я не готова это обсуждать.
— О чем тут говорить? У тебя есть, у нее нет. Отдай, и будет решено.
Слово «отдай» повисло в воздухе.
— В каком смысле „отдай“?
Мать замялась, поправила ворота.
— Или не отдай. Пусть поживут пока, найдут новое место. Несколько месяцев, не более.
Молчание заполнили сплошные мысли о семье, о том, как она жертвовала собой ради отца, долго уезжала в область на лечение.
Семья, основанная на жертвенности и любви, стала инструментом для манипуляций. Стол - символ старых воспоминаний. Эмоции жгли изнутри.
— Надо подумать, — произнесла она, как в трансе.
— О чем тут думать? — мать вскочила, застегивая пальто. — Ты о себе позаботься, да и все с сестрой. Отец бы этого не одобрил.
Слова матери пронзили ее. Настала тишина.
Вечером, рассказав Олегу, она поняла, что будет сильно против. Два месяца, не больше, и кто-то из них уйдет.
Однако, когда через три дня мама позвонила и сообщила, что они заедут, внутри все всколыхнулось. Жанна, на вид изможденная, пришла вместе с Русланом, который выглядел как человек, купивший себе дом.
— Ничего личного, — говорила Жанна. — Мы лишь временно, пока устроимся, — искренне объясняла она свою необходимость. Мать подливала чаю, подбадривая разговор.
— Дом пустует, — снова «пробрасывала» мама.
— Вещи отца? — ведь это было их прошлое, — пыталась понять Марина.
— Никто не тронет, — вмешалась мать.
Это превратилось в противостояние, где важно было сохранить свое.
Вечером Марина снова обратилась к Садовскому, так же, как и в этот раз, — удар на удар.
